ГлавнаяО нас Новости

О тех, кто откликнулся

Туда можно уйти добровольцем, это тоже фронт, но сугубо мирный… Желающие могут поехать туда — помогать пациентам больниц и госпиталей, ухаживать за одинокими пожилыми людьми, ремонтировать разрушенное жилье. Кто откликается на этот призыв?  Как налажена «дорожная карта» для тех, кто готов оставить благополучную жизнь? Что чувствуют, как думают люди, побывавшие там?

Много это или мало?

— Митрополит Варсонофий назначил меня ответственным за организацию отправки добровольцев в Донбасс, — рассказывает руководитель координационного центра по работе с добровольцами и сестрами милосердия иерей Никита Цыганков. — Мы попросили через благочинных, чтобы плакаты Патриаршей гуманитарной миссии вывесили на каждом приходе. Там есть мой телефон и написано, что я — ответственный от Санкт-Петербургской епархии. Человек мне звонит, я провожу мини-собеседование. Во-первых, спрашиваю: «На какое именно направление хотите?» У Патриаршей миссии три направления: восстановление жилья, работа в госпитале и социальное служение — адресная помощь одиноким пожилым людям.

Иерей Никита Цыганков, руководитель координационного центра по работе с добровольцами и сестрами милосердия
Чаще всего отцу Никите звонили мужчины, которые хотели помочь местным жителям восстанавливать жилье.

— Я объяснял, что это командировка на 8–10 дней. Некоторые сразу отсеивались. Собеседование ещё нужно, чтобы выявить людей не вполне адекватных — звонили и такие. Слава Богу, их немного. Кто может вот так взять, сорваться и поехать? Все работают, у многих семьи. Часто именно одинокие мужчины откликались. Если человек в принципе был согласен, я отправлял его заполнить анкету на сайте — это обязательное требование, — а потом переводил на координаторов направлений. Человек пять набирал и сообщал координаторам, что они прошли собеседование. Координатор отвечал, что видит анкеты. Дальше это уже его зона ответственности.

В анкете можно выбрать, куда хочешь поехать. Если повезет, могут туда именно и отправить, но это зависит от многих факторов. Ездят не только мужчины, но и женщины — занимаются госпитальным и социальным служением. Но если они работающие и семейные, им ещё сложнее вырваться на 8–10 дней.

— За 2026 год от Санкт-Петербурга по госпитальному служению прошли примерно 30 человек, по социальной работе — меньше, 17–20, — рассказывает отец Никита. — Больше всего участвовали в восстановлении домов — человек 40. Я не знаю, много это или мало. Москвичи говорили, что у них поехали примерно сто человек, у нас, получается, столько же. Это, наверное, мало, ведь надо ехать в четыре новых региона, ещё какие-то территории затронула СВО. Мне кажется, рекламы должно быть больше. Поехать туда — это, я считаю, подвиг: сознательно обречь себя на не слишком комфортные условия, да и работа тоже не то чтобы легкая. В Донецке, например, нет воды. Восемь дней, конечно, можно как-то прожить, но не каждый на это решится. Так что они молодцы — и те, кто всё это организовал, и те, кто едет.

Нас встретили с любовью

София Розе занималась социальным служением.

— В нашем храма святого Симеона Богоприимца в Скачках после Литургии настоятель иерей Антоний Шишков зачитал призыв Патриаршей миссии, — рассказывает она. — Я сразу загорелась, захотела поехать. Заявку подала, ответили мне не сразу, даже думала, что, возможно, отклонили меня по возрасту. Но нет, перезвонили. Спросили, куда хочу поехать, я выбрала Белгород. Во-первых, мне понравилось, что жить будем в монастыре. Давно о таком мечтала, так что получилось полезное с приятным совместить, помолиться. Во-вторых, интересно было просто поехать в Белгород, раньше я там не была.

Поездкой я очень довольна, это было полезно для души, познакомилась с замечательными людьми. Куратором в Москве была Ирина Помогалова. Предлагали различные варианты и по месту, и по времени нахождения. Я была там с 19 по 30 апреля. Нам оплатили дорогу.

На вокзале нас встретила куратор в Белгороде Ирина Люфанова. Особенно хочется ей сказать спасибо — столько любви от нее исходило. Её труд — настоящее самопожертвование: она позже всех ложилась, вставала, когда мы ещё спали.

И в Марфо-Мариинским монастыре нас с любовью встретили, подходили, спрашивали, подсказывали. Кормили хорошо, иногда даже на кухне говорили: «Девочки, мы сейчас чего-нибудь вкусненького вам принесем». На службы мы ходили, когда была возможность.

Нас было восемь человек. Мы жили вместе, я думала, что не смогу жить в одной комнате с таким количеством людей, я там была самая старшая, были и девочки лет двадцати. Но атмосфера у нас была спокойная, я обычно сплю плохо ночью, а тут мы приходили и сразу засыпали.

Задание нам раздавали каждый вечер, на следующий день. Одной из нас по очереди нужно было помогать на кухне монастыря: мыть посуду, выполнять подсобную работу.

К восьми утра заканчивался завтрак, мы забирали еду и развозили. Ездили по адресам к лежачим больным, кто не мог сам есть, тех кормили, в квартирах убирали, стирали. Ребята, которые нас развозили, иногда помогали кого-то из наших подопечных в больницу доставить.

Мы расфасовывали и гуманитарную помощь, развозкой занималась куратор. В приграничные районы, где было опасно, нас с собой не брали. Ирина рассказывала, что ей приходилось сидеть в укрытии, спасаться от дрона.

У нас было свободное время, иногда бывали заняты не целый день. Для нас организовывали поездки в отдаленные монастыри и храмы.

Правда — там

— Узнал я про Патриаршую гуманитарную миссию случайно, — говорит Руслан Колоусов. — Как-то остановился у Феодоровского собора — давно его отреставрировали, и мне хотелось там побывать. На лестнице между нижним и верхним храмами я увидел большой плакат. Решил поехать, перед этим посоветовался и с духовником, и с женой, потому что у нас двое маленьких детей. Она была не против.

Отец Никита связал меня с куратором Анастасией, она спросила, когда я могу поехать, когда хочу вернуться. На сайте указано, что можно написать свои пожелания. Я хотел попасть в монастырь, где подвизался отец Зосима (Сокур), написал об этом, но фактически эти пожелания не особо учитывают: откуда поступают заявки от людей, которым надо помочь, туда и распределяют. До Москвы добираешься самостоятельно, дорогу от Москвы до места оплачивают, на месте питанием обеспечивают. На сайте есть рекомендации, что нужно с собой взять, какую одежду выбрать.

Поехал 15 марта, вся поездка заняла около десяти дней. Всех собирают в Москве, в отделе церковной благотворительности, что напротив Спасо-Андроникова монастыря. В основном там были мужчины от сорока лет. Молодежь я видел уже на месте: приезжала группа студентов из Владикавказа на неделю, человек пять, даже девушка среди них была. Ехали мы на микроавтобусе более 12 часов. Приехали ночью. В Авдеевке база, живет много людей в старом детском садике, волонтеры, прорабы. Батюшки к ним приезжают. Там распределяют на работы. Атмосфера дружная. Двухъярусные кровати, общая трапезная.

Но меня сразу распределили в Донецк вместе с земляком Женей, мы там с ним сдружились и общаемся по сей день. Мы жили в трехкомнатной квартире, шесть человек плюс прораб Саша. Хозяйка квартиры, слышал, сейчас трудничает в каком-то монастыре и, пока её нет, разрешила проживать там волонтерам.

Основная работа — ремонтировать дома. Когда украинские войска стояли ближе к Донецку, обстрелы были постоянные, сейчас спокойнее. Работали в Макеевке, этот поселок граничит с Донецком, чаще всего крыли крыши шифером. Нас проинструктировали, показали, научили, — и сразу за дело. Погода, правда, не очень была, довольно холодно. Женщине, матери троих детей, один из них инвалид, делали ремонт внутри дома. Мужа у нее убили, сама она бывшая военнослужащая. Привели дом в состояние хоть какой-то пригодности. У второй женщины, которой делали кровлю, — пятеро детей от мала до велика, мужа нет. Помощи, кроме престарелой мамы, тоже нет. Она как-то успевает ещё работать и петь на клиросе. Обстоятельства и условия, в которых там живут люди, тяжелые. Спасает молитва, вера в Бога. Люди благодарны, что им помогают, потому что понимают, что им никто ничего не должен в этом мире.

Впечатления от поездки у меня сильные: одно дело экран, другое — когда ты туда попадаешь и видишь условия, в которых люди живут, ощущаешь эмоциональное напряжение, к которому они привыкли. Смотришь на детей и понимаешь, что с четырнадцатого года это всё продолжается, они не знают мирной жизни, спокойствия, чувства безопасности. Деформация, травма — там это жизненная норма.

Когда границу переезжали, все немножко волновались. А потом привыкаешь — что-то где-то летит, ухнет, грохнет, ну и ладно. В Донецке нет воды, раз в неделю её дают, за это время надо успеть помыться, постирать. И, разумеется, набрать воду: все жилища заставлены канистрами. Нам это было особенно тяжело, поскольку работа довольно грязная: шифер пилишь, пыль стоит. Добрые люди раздобыли какой-то китайский бойлер с душевой лейкой. В него, как в стиральную машинку, воду наливаешь, нажимаешь кнопку, и идет хоть мало-мальски теплая вода.

Мы живем в комфорте и благополучии, у нас есть ощущение безопасности, но это иллюзия, правда — там. Это страшно и непонятно для большинства людей, но пока они не перестроятся, не поймут, что это реальность, не игрушки, что нужно задавать серьезные вопросы и давать на них честные ответы, они так и будут жить в пространстве иллюзий.

Когда обратно возвращались, пересекали границу днем, пограничники стали спрашивать, кто мы, откуда. Отвечаем — Патриаршая гуманитарная миссия, показываем договоры, которые заключали. «Что делали там?» — «Помогали дома восстанавливать». — «Как, бесплатно?» — с большим удивлением. Смешанные чувства у меня были. Люди думают, что война где-то далеко и их не касается. Но сейчас Донецкая и Луганская область — это часть России, наша страна.

Я ещё раз планирую поехать — наверное, снова по весне, после Нового года. Смотрю наш рабочий чат: кто-то приезжает, кто-то уезжает. Вижу в чате мужиков, с которыми ехал обратно в Москву, — они второй раз там, кто-то уже и третий. Причем среди них есть люди в очень почтенном возрасте. У меня гордость за них, что они не сидят в кресле перед телевизором, а едут чем-то помочь людям. Я никого не агитирую, тут каждый должен сам принимать решение. Но дело это нужное и важное. 

Источник: Журнал «Вода живая» Санкт-Петербургской митрополии

Автор текста: Татьяна Кириллина

Патриаршая гуманитарная миссия учреждена Священным Синодом Русской Православной Церкви с целью координации и системного развития помощи мирным жителям на территории Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской и Херсонской областей, а также оказания помощи раненым военнослужащим.

На Донбассе, в Новороссии и приграничных регионах действуют 12 центров помощи Патриаршей гуманитарной миссии, в которых обработано свыше 439 000 обращений. Пострадавшим передано более 4550 тонн гуманитарной помощи. Более 8900 добровольцев приняли участие в помощи пострадавшим. В рамках проекта восстановления частного жилья нуждающихся в зоне конфликта восстановлено 900 частных домов. Священники-добровольцы вахтами выезжают в 45 госпиталей на территории Донбасса, Новороссии и приграничных регионов. Совместно с Синодальным отделом по благотворительности работает служба помощи ветеранам СВО и их близким.

Узнать больше о Патриаршей гуманитарной миссии и поддержать нуждающихся мирных жителей на Донбассе и приграничных регионах можно на сайте https://помочьвбеде.рф/c/recurrent и в каналах Патриаршей гуманитарной миссии в MAX и Telegram.

Помогите пострадавшим в зоне конфликта

Ваша помощь нужна постоянно — сделайте пожертвование или запишитесь добровольцем!

Если вы сами нуждаетесь
 в помощи

Позвоните на горячую линию

Подпишитесь на рассылку и получайте новости
Подписка на рассылку